Как российские научные журналы продвигают за рубеж и кто этому мешает

0   135   0

November 06, 2017 01:21


Интервью главы Pleiades Publishing Александра Шусторовича

Поделиться c друзьями:  


59ffadc28b8a8717328e1615

Чем занималась и занимается издательская компания Pleiades Publishing, Inc. и какова ее роль в публикации российских научных журналов за рубежом, как издание этих журналов менялось от СССР к России, подходят ли нам модели журналов со статьями в открытом доступе и как будут издаваться и создаваться научные статьи через десять лет, в интервью Indicator.Ru рассказал президент компании Александр Шусторович.

Компания Pleiades Publishing, Inc., издатель англоязычных версий большинства журналов РАН, заключила в прошлом году договор с Springer Nature, направленный на распространение российских журналов за рубежом и, таким образом, продвижение российской науки в мире. Глава издательства «Наука» Сергей Палаткин в конце апреля этого года обвинил Springer Nature в нарушении авторских прав. О сути конфликта между ФГУП «Наука» и Pleiades Publishing, Inc. Indicator.Ru писал в статье «Как издательство "Наука" устроило скандал Springer Nature». Сам Сергей также рассказал о своем видении ситуации в интервью Indicator.Ru. Рассказать о том, что происходит, на его взгляд, решил и Александр Шусторович.

— Скрывать не буду: я говорил руководству издательства «Наука» о том, что встречаюсь с вами. Они просили задать вам такой вопрос: «Какую роль играет Pleiades во всей этой истории, если всю издательскую работу делает "Наука" и МАИК, а распространяет журналы Springer

— Странный вопрос для человека, считающего себя издателем, но, поскольку я рассматриваю это интервью как возможность общения с адекватными читателями, я на него отвечу.

Давайте вернемся к началу этой всей «истории». Академические журналы, которые создавались с советских времен и присутствовали на рынке с 1970-х годов, были разбросаны по десяткам зарубежных издательств.

В конце 1980-х годов ситуация была такова, что издатели этих журналов почти не платили авторских гонораров: вознаграждения не превышали 100 долларов в год и поступали авторам через ВААП (Всесоюзное агентство по авторским правам), так что многие из авторов их даже не получали, настолько они были незначительными. Не получали вознаграждения и члены редколлегий. Журналы издавались с задержкой от года до четырех лет, в результате чего научная информация устаревала. Подписные тиражи не превышали нескольких десятков экземпляров, наука перестала финансироваться. Было ощущение, что все журналы закроют.

Мне было больно наблюдать за всем этим, потому что я вышел из научной семьи. И для меня было делом чести найти выход из этой ситуации.

Я повторяю: это было время, когда рынок российских научных журналов переживал настоящую катастрофу. Именно тогда я пришел на этот рынок. И именно в это время мы сделали то, что людям казалось невозможным.

Во-первых, мы начали делать синхронный перевод русскоязычных научных журналов, которые ранее не переводились на английский язык. И публиковать их одновременно.

Во-вторых, мы стали оплачивать работу авторов и составителей журналов. В то время в России уже были приняты международные правила авторского права, согласно которым научная продукция создается авторами (в широком смысле этого слова, в том числе и составителями), а не организациями, в результате чего государственная монополия на экспорт интеллектуальной собственности была прекращена: ВААП был закрыт, и все контракты можно было подписывать напрямую.

Самый яркий пример экспериментального духа того времени — это то, как мы с академиком Прохоровым создали журнал «Лазерная физика». Александр Михайлович, даже будучи нобелевским лауреатом и ведущим научным работником в стране, не мог пролоббировать создание журнала в ЦК КПСС. А этот созданный нами журнал уже в первые семь-восемь лет жизни добился импакт-фактора 2,5. Для Запада это не фантастически высокая цифра, но для России это один из самых высоких показателей. Таким образом, нашей издательской политикой мы продемонстрировали, что можем делать одновременный выход в свет русско- и англоязычной версий журналов, можем оплачивать журналы, заключать прямые контракты с авторами и составителями и обеспечивать значительный рост показателей.

— Какую оценку это получило в прессе и у научного сообщества?

— Вы можете посмотреть прессу тех лет. Нас в те годы упрекали, утверждая, что эти журналы не переводятся синхронно, что у нас есть заготовки, что импакт-факторы создаются искусственно, что мы получаем дотации для выплаты гонораров, что мы просто не можем такие деньги зарабатывать… Была масса подобных заявлений, но мы пережили все эти нападки.

Нападки для нас дело не новое. Люди охотно считают деньги в чужом кармане и сейчас в этом смысле мало что изменилось. Может быть, помните, как в прошлом году некая госпожа Мысина, «специалист в научной деятельности», довела дело до того, что правительство в лице одного из вице-премьеров было вынуждено выслушать ее заявление, согласно которому мы на издании журналов зарабатываем более миллиарда евро. К счастью, абсурдность заявленной цифры стала очевидна всем. Но осталось много других «специалистов», не знающих основ и механизмов издательского бизнеса, которые продолжают делать подобные заявления.

Поскольку деятельность Pleiades была успешной, научное сообщество стало замечать ее результаты. В пакете Pleiades половина журналов не имеет отношения к тем журналам, которые существовали до нас. Отслеживая, как развивается рынок, мы создавали продукты для него. И это привлекло внимание руководителей научных журналов. В тех ситуациях, когда контракты с существующими издателями заканчивались, а пролонгации не предполагалось или она была на неадекватных условиях, учредители журналов стали предлагать нам участвовать в тендерах.

Что в этой связи важно отметить: ФГУП «Наука» (ФАНО) или не понимают, или специально скрывают от общественности тот факт, что нет ни одного контракта, который мы подписали не на конкурентной основе (конечно, кроме тех случаев, когда мы создавали продукт с нуля). Более того, пролонгируя контракты, журналы могут сменить издателя. Так сделал, например, уже упомянутый журнал «Лазерная физика», причем мы не только не препятствовали процессу, а помогли передать журнал компании Wiley, которая предложила более выгодные условия.

В связи с тем, что мы гораздо активнее работали с российским продуктом и готовы были тратить на него больше денег, чем другие издатели, контракты в основном выигрывали мы. Но не во всех случаях. Около 60 журналов издаются в девяти других издательствах. В ряде случаев по каким-то соображениям учредители не предложили нам участвовать в тендерах на эти журналы, а в ряде случаев мы сами решили, что условия слишком невыгодны для нас.

Pleiades — это та компания, которая самостоятельно и за свой счет разработала и внедрила идеологию создания журналов, а также информационную технологию их издания и продвижения.

— Как появился МАИК? Почему собственниками являются РАН, «Наука» иPleiades?

— Это было в 1992 году, когда ситуация была отчасти похожа на сегодняшнюю: в РАН прекратилось финансирование, и не было денег на издание журналов. Я тогда предложил и Президиум принял предложение пакетного подхода: есть небольшое количество потенциально прибыльных журналов, которые мы можем издавать на условиях не хуже, чем они издавались до этого, и журналов неприбыльных, которые мы тоже берем в пакет.

Закрыть журнал — значит убить научную школу, которая может быть неотъемлемым фактором для существования других очень важных научных школ. Наука имеет фундамент. Каждый камень фундамента сам по себе дешевый, убыточный. Но если вытащить некоторое количество камней, фундамент развалится. Мы тогда, в 1992 году, предложили сохранить все эти камни путем создания МАИК «Наука».

Предполагалось, что мы создадим в МАИК технологическую базу для издания и распространения журналов на западном рынке и одновременно обеспечим издание на российском рынке русских журналов и книг. Президиум такое решение принял, но не исполнил по ряду причин.

МАИК как структура сохранилась, но ей никто никаких журналов и книг не передал. Pleiades все журналы покупал отдельно, работая напрямую с журналами, и выступал финансовым гарантом всего процесса. Чтобы как-то загрузить МАИК, учредители наделили его подрядными функциями по обеспечению издательского процесса. То есть МАИК — это подрядчик Pleiades, заказы которого, кстати, дают более 90% оборота МАИКа.

И, одновременно, МАИК является подрядчиком ФГУПа по подготовке русскоязычных журналов. Последний, по итогам конкурсов, которые организует Академия наук по русским журналам, выигрывает права на выпуск этих журналов. Он берет деньги у Академии наук, передает МАИКу производство части журналов, а потом «стрижет купоны в середине» и делает голословные заявления о своем владении копирайтом. Согласно этой логике, которую разделяет г-н Палаткин, любой издатель, в первую очередь ФГУП – никто. Это как раз в духе того, что сейчас обсуждается в мире: что в принципе издательские структуры себя изжили, и что такие крупные структуры, как Google или кто-то еще, создадут для нас «светлое будущее». Это из той же серии.

Продолжение можно прочитать здесь.



Автор: Николай Подорванюк

  0  

Источник: indicator.ru

Поделиться c друзьями: