Интернет по-оруэлловски

0   65   0

January 08, 2017 09:00


58721d965f1be7451296c449

Почему законодательство в интернет-среде все больше напоминает антиутопию.


Начиная с 2012 года в сфере ограничения и регулирования интернет-пространства был принят ряд законов, вызвавших серьезный резонанс как среди правозащитников и экспертов, так и среди рядовых пользователей. Несколько законов стали наиболее обсуждаемыми, и отголоски этих дискуссий звучат до сих пор.

Согласно Конституции РФ, интернет – это коммуникационная среда, где каждый может реализовать свое конституционное право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Однако за последнее время огромное количество споров и недовольств вызывает запретительная тенденция в законодательстве – государство постепенно стремится обуздать и эту силу.

Закон о «Черных списках Рунета», 2012 год

Официально этот закон относится к внесению изменений в Федеральный закон «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию». Обсуждение закона началось буквально за пару дней до его принятия.

Цель закона – создание черного списка ресурсов, страниц и сетевых адресов с информацией, содержащей опасный для детей контент. Государство отвоевало право «банить» сайты, содержащие порнографию, экстремизм, информацию по изготовлению наркотиков, информацию о суициде и т. д. Согласно этому закону, весь контент должен быть промаркирован соответствующими знаками о возрастном ограничении: 6+, 12+, 16+, 18+. Причем согласно внесенным изменениям, сайты должны прекращать свою работу или же удалять несоответствующий контент не только по решению суда, но и по требованию Роскомназдора.

Резонанс вокруг этого закона был вызван не столько его сутью – безусловно, никто не пытался выгораживать право детской порнографии на существование, – сколько тем, как он был представлен. Многие недовольные, среди которых выступал, например, и Совет при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека, высказывались против закона в первую очередь из-за опасности цензуры: такого рода действия ставили под вопрос сохранение свободы информации, однако не приближали к решению проблем, заявленных в законопроекте. Помимо этого, многие выступали против открытой публикации запрещенных ресурсов, которые, по принципу «не думай о белой обезьяне», вызвали бы больший интерес, в том числе со стороны детей. Запрещено – значит, интересно.

В целом, основная критика закона сводилась к его неряшливости и большому количеству белых пятен. Насколько велик масштаб проблемы? Во сколько обойдется переоборудование и проверка провайдеров? Какова посещаемость подобных сайтов? Сколько ресурсов закрыто по ошибке? На многие вопросы ответов так и не нашли.

Антипиратский закон, 2013 год

Закон «О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации по вопросам защиты интеллектуальных прав в информационно-телекоммуникационных сетях» в своем первоначальном виде был принят в 2013 году и претерпел немало изменений с того времени – последние поправки к закону обсуждались в марте 2016 года.

Изначально закон ограничивал доступ к информационным ресурсам, через которые распространяются кино- и телефильмы с нарушением исключительных прав, и, соответственно, устанавливал определенные правила привлечения к ответственности информационных посредников. В первую очередь этот закон касался видеоматериалов, размещенных в сети нелегально, причем ответственность по закону ложилась не на пользователей, которые скачивали пиратский контент, а на распространителя, что, в принципе, логично. Однако закон вызвал критику уже на первых порах. Вводилась упрощенная схема блокировки неугодных сайтов: правообладатель обращается в Мосгорсуд (в том числе через интернет), который принимает решение о быстрой временной блокировке сайта. Таким образом, вместе с «нарушителями» под раздачу нередко попадали и добропорядочные сайты.

На этом «апгрейт» антипиратского законодательства не закончился. В 2015 году были приняты поправки, благодаря которым в сферу защиты авторских прав вошли музыка, литература, программное обеспечение – в общем, почти весь контент (за исключением фотографий). Помимо этого, поправки позволяли внесудебный порядок блокировки сайтов-нарушителей и устанавливали 24-часовой срок для удаления нежелательного контента с ресурса. После вступления поправок в силу по главной российской соцсети «ВКонтакте» прокатилась волна паники – исчезала музыка, видео, хотя компания утверждала, что этого не произойдет, ведь «ВКонтакте» – не пиратский сайт, а лишь посредник, и большую часть контента там формируют сами пользователи, за действия которых компания ответственности нести не может. Под серьезную раздачу попали торрент-сайты, блокировка которых началась еще после принятия закона в 2013 году, а в 2015 набрала обороты.

Эксперты утверждали, что страх пожизненной блокировки сайта пиратство не остановит, да и вообще не представляется хорошей идеей – слишком много власти дается правообладателям. Главным камнем преткновения остается тот факт, что под горячую руку попадают не только виновные, но и законопослушные сайты. Ну и, конечно, большинство экспертов признавали, что те, кто качал нелегальный контент, найдут способ продолжить это делать – через различные плагины, «обходки» и другие утилиты.

Но и на этом история пиратства не заканчивается. Сейчас активно идёт обсуждение о блокировке так называемых «зеркал» – сайтов, которые представляют собой клон заблокированного сайта. Также дело обстоит и с поисковиками, которых могут на законодательном уровне обязать удалять из поисковой выдачи ресурсы с пиратским контентом.

Закон о блогерах, 2014 год

Согласно этому закону, авторы интернет-ресурсов с аудиторией свыше 3000 пользователей в стуки обязаны регистрироваться в Роскомнадзоре, а, следовательно, практически приравнивать свой ресурс к СМИ.

Этот закон вызвал вокруг себя множество обсуждений. Несмотря на то, что, фактически, любой блогер с аудиторией больше 3000 просмотров в день получал некоторые права, которыми обладают СМИ, большая часть опасалась полного объема обязанностей и ответственностей медиа-ресурсов, которые также прилагаются к этому статусу. В блогах, которые попадут в реестр, нельзя размещать информацию экстремистского характера, информацию о наркотиках, использовать нецензурные выражения – в целом, всё то, что и так не стоило бы публиковать, но официально за этим не следили. Авторы таких блогов должны будут указывать возрастные ограничения для своей аудитории, им также придется выполнять правила предвыборной агитации и отвечать за достоверность публикуемых сведений. За нарушение этих требований положен штраф: до 30 тысяч рублей для физических лиц и до 300 тысяч – для юридических. Блогеры обязаны сообщать в Роскомнадзор о начале своей деятельности, указывать свои фамилию и инициалы, электронный адрес. Надзорное ведомство вправе запрашивать данные, позволяющие идентифицировать блогера.

За год работы закона в реестре оказалось всего 640 блогов, за которыми вроде как установили пристальный надзор. Примерно 90% нарушений касались использования мата, и всего 10% – пропаганды наркотиков и экстремистских публикаций (информация по материалу http://tass.ru/obschestvo/2157598). При этом ни один нарушитель не был оштрафован.

Принятый в первую очередь для ограничения детей от всевозможных вариаций обсценной лексики, клеветы, «холеваров» и прочих популярных в блогах вещей закон в реальности от этого вовсе не защитил. Многим блогерам, даже если они сами не призывают варить мет по примеру героев «Breaking bad», недосуг модерировать комментарии и отзывы читателей, которые, возможно, как раз к этому и призывают.

Закон о праве на забвение, 2016 год

Этот документ – поправки, внесенные в федеральный закон «Об информации, информационных технологиях и о защите информации». Он предусматривает право гражданина потребовать удаления из поисковика ссылок с недостоверной или устаревшей информацией. Исключение – причастность гражданина к уголовным делам, срок привлечения ответственности по которым еще не вышел.

Отношение к закону двоякое: кто-то рассматривает его как возможность защитить свою личную жизнь, а кто-то – как попытку ограничить свободу информации. И Google, и Яндекс, как добросовестные ресурсы, публиковали отчеты об удовлетворении запросов на удаление информации. Как правило, большое количество отказов они объясняли как раз недоработками закона – часто решение об удалении было либо не в их компетенции, либо сама просьба становилась скорее злоупотреблением правом на забвение, нежели попыткой оградить свое право на личную жизнь.

Дмитрий Хомак, создатель Lukmore, высказался по поводу этого закона достаточно однозначно. По его мнению он не просто не доработан, а является скорее средством злоупотребления правом на частную жизнь и способом закрыть цензурой все, что неугодно самому пользователю.

Яндекс писал в своем блоге о том, что удовлетворены были только 27% запросов на удаление информации. Ресурс объяснил это тем, что закон требует ряд доработок, чтобы заявленные там положения могли выполняться и применяться корректно и эффективно. К примеру, предлагается исключить возможность требовать удаления из результатов поиска ссылок на недостоверную или незаконную информацию без решения компетентных органов. При введении закона о праве на забвение эта позиция обсуждалась, на что сотрудники поисковика сослались в своем посте – при решении о неактуальности той или иной информации должен учитываться фактор её общественной значимости. Например, нельзя по просьбе врача удалить все негативные отзывы о его работе, даже если по его личному заявлению эта информация утратила свою достоверность. Яндекс отмечает, что в силу отсутствия инструментов для проверки достоверности обращений поисковики вынуждены брать на себя несвойственную им роль судов и решать, правомерно ли такое требование или нет – а это не входит в их компетенцию.

Доверять или к Большому Брату?

Законодательство продолжает развиваться, склоняясь не к демократическому доверию к пользователям и их ответственности, а к оруэлловской информационной диктатуре. Законы, принятые на данный момент, вводят немало ограничений и, возможно, имеют в своей основе не такие уж бессмысленные цели, однако достичь их почему-то не поучается. Законодательное регулирование интернет-среды, пожалуй, действительно необходимо, но многие вполне справедливо видят ошибку в одном – старые методы не применить на новом поле. И если некоторые проекты ведут на путь цензуры, то другие попросту не эффективны – по крайней мере в заявленной формулировке.

Публикация подготовлена в рамках проекта «Общественное достояние». Исследование проведено в рамках проекта «Общественное достояние». При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии с распоряжением Президента Российской Федерации от 01.04.2015 № 79-рп и на основании конкурса, проведенного Фондом ИСЭПИ.



Автор: Ксения Володина

Источник: chaskor.ru


0